-- А, мон Дье! {Боже мой! (фр.)} Ты же не намерена, надеюсь, раззнакомиться со мною -- встречаемся, как прежде, и в глаза одна другой прямо смотрим, хотя я тоже все знаю...
-- Ты, Элла, другое дело: ты подруга...
-- Ах, Лили, поверь, что в отношении тайн врачи гораздо надежнее подруг...
-- Присутствующие, конечно, исключаются? -- улыбнулась я через силу.
А она, обкуривая меня папиросой, преспокойно возражает:
-- Представь себе: я даже в этом не уверена. Потому что у меня ужасно чешется язык -- все рассказать о тебе Сергею Сергеевичу... И, если ты не решаться намерена, извини за выражение, мямлить, то даю тебе слово: я ему сама доложу твои приключения и затем -- хоть убивай меня из револьвера!
-- Тебя я из револьвера, конечно, не убью, но -- как бы мне самой не застрелиться со стыда и страха.
-- Не понимаю, почему надо стреляться из-за того, что узнает профессор Корсаков, если не стрелялась, когда узнали Дросида, Матрена Матвеевна и прочие...
-- Потому что они, каковы бы ни были, женщины.
-- Так что ж?