-- А мало взять я не хочу,-- возразил он и захохотал. -- Эх, вы... Лиляша!
Впервые меня посторонний человек этим именем назвал. Обожгло, но -- оборвать уже не смею. А Беляев бесцеремоннейше треплет меня с покровительством по спине и внушает:
-- Наивность! Аристарха Беляева купить воображаете! Le beau Dunois, сударыня моя, шантажом не занимается. С дам денег не берет, а сам им платит... Вы оскорбили рыцаря без страха и упрека!.. А так как ни одно оскорбление рыцаря не должно оставаться без наказания, то вот получите...
И -- хвать меня на колени, чмок прямо в губы...
Я вырвалась, отпрыгнула в угол, стулом загородилась, дрожу вся, челюсти ходят, зубы стучат... А он хохочет.
-- Это, Лиляша, в задаток взято, а теперь давайте сторгуемся по-настоящему... Только знаете что? Здесь неудобно. Прислуга слышит, иной раз некстати входит. Перейдемте-ка в более скромное помещение -- не бойтесь, неподалеку, здесь же, только другой подъезд...
Вот оно что! Про другой подъезд "Эрмитажа" довольно я слыхала -- в Москве разве малые ребята не знают, что это за благословенное местечко... А Беляев уже серьезно, даже нахмурясь, говорит:
-- Вы, мадемуазель Лили, взвели на меня небылицу и подкинули мне младенца, в котором я не виноват ни сном ни духом. А я теперь хочу дело поправить и в небылице вас оправдать. Вперед, когда будете рассказывать, что с Беляевым связь имели, то по крайней мере не солжете. А если вам не угодно расплатиться в предполагаемом порядке, то к обер-полицеймейстеру не вы пойдете, а я. И судебное преследование за клевету возбудить против вас я должен буду. И в газеты пущу. В "Московский листок" попадете, в "Новости дня": мне Сенька Кегульский приятель...
-- Беляев,-- говорю,-- вы же человек из порядочного общества! Неужели вы не понимаете, какую гнусность мне предлагаете? А еще рыцарем себя называете -- без страха и упрека! Какое же это рыцарство? Никак я не ждала от вас ничего подобного...
-- Извините,-- возражает,-- ловлю вас на маленькой лжи: ждали и должны были ждать. Потому что вы меня своим друзьям и знакомым расписываете таким мерзавцем, что ежели бы я обладал демоническою натурою, то мог бы даже некоторую мрачную гордость восчувствовать, какая я всесовершенная сволочь... Но так как я не демоническая натура, но очень веселый добрый малый, то говорю прямо и просто: час любви и наслаждения -- и все забыто! Насмарку!.. Comprenez? {Понимаете? (фр.)}