-- Вы-то знали, однако?
-- Я знала, и подруги хористки знали.
-- И... ничего?
-- А что же? Не осуждали, а которые и хвалили.
-- А не обидетесь, разрешите спросить: сами вы лично как к тому относитесь?
Елена Венедиктовна помолчала малую минутку, потом глянула бодро, с вызовом.
-- Разно, знаете... Смолоду в ужас пришла бы... А теперь, когда слышу подобное, говорю: "Собаке собачья смерть..." Что же? По справедливости: он у нее -- честь, она у него -- жизнь... на квит надо!..
А насчет русских Лукреций вот, послушайте, фактик. Почти что на моих глазах дело было, в Вологде. Жил-был там купец -- из себя молодец, жена-красавица. Жили душа в душу. Был у купца приказчик, парень-ухо, "гитарист и соблазнитель деревенских дур", славился своей удачей по Вологде. Друзья-компания, зная, что он бахвал великий, и натрави его: "Ты-де, Алексей, некстати много чванишься, что горняшек портишь -- на этот товар у кого удачи нет,-- а вот попробовал бы ты счастья у хозяйки!.." Он и попробовал, а хозяйка его такою грозою отшила, что не знал, как отойти. Едва умолил, чтобы не сказывала "самому". А между тем он приятелям уже нахвастал, будто у него с хозяйкой дело идет на лад. А какой там лад, когда баба глядит тучей и рычит медведицей? А приятели дразнят: "Нет, ты покажи! Нет, ты докажи!" Парень злой, бесстыжий -- не лучше моего Беляева, "рыцаря без страха и упрека". Подкараулил хозяйку -- одну -- в глухой кладовке, набросился врасплох, осилил. И закомандовал:
-- Видишь, каков я?
-- Вижу.