-- Из-за чего, собственно, этот поток? Шепчу, всхлипываю:
-- Этим унижением вы добили меня... Да, добили!.. Грязный вы человек, вот что!
-- Допустим, но все-таки к чему такая аларма?
-- Да, вижу я: действительно для вас все женщины стоят на одной доске... Хоть бы в том пощадил -- другое бы место выбрал...
-- Душа моя, этот номер -- лучший в гостинице. Когда я здесь, всегда его занимаю. Мне его отводят, даже не спрашивая. Чего вы бушуете? Чисто, даже не без претензии на роскошь и изящество. Не в клоповник же какой-нибудь было вас вести.
-- Лучше самый скверный клоповник, чем здесь, где вчера...
-- Ах, бросьте! После вчера здесь убрано.
-- Не очень-то убрано, если валяются гребеночки с серебряными звездочками...
-- А эту гребеночку вам следует в кармашек спрятать, и за нее должны вы и судьбу свою, и номер этот, и меня, грешного, благодарить. Молебен у Иверской отслужите, рубленую свечу поставьте, что она вам попалась под ногу. Неужели вы не понимаете, какое оружие она дает вам на тот случай, если толстуха на вас нападет с разоблачениями?
И в две минуты, жуя, глотая, запивая, научил меня -- целую программу действия внушил. У меня и слезы высохли. Никак не разберу этого человека. Надо мне его ненавидеть и проклинать, а повернул дело так, что приходится чуть не благодарить. Встал из-за стола.