-- Я и не хотела... Какая вы... смесь!
-- О да! Алхимическая! Слыхали вы о философском камне, превращающем металлы в золото? Имею честь представиться: это я. Только алхимик, который меня делал, был дурак и -- каких-то элементов не доложил, каких-то переложил, и в результате я вышел философским камнем наоборот: не металлы превращаю в золото... во всякую труху!.. Вы, кажется, удостоили улыбнуться? Вот это мне чрезвычайно приятно.
-- Не понимаю все-таки... не понимаю я, Беляев... Вы человек из общества, хорошей фамилии, образованный, а она -- пусть привилегированная, избалованная, зазнавшаяся, холеная, но, в конце концов, все-таки... хамка! Прислуга!
-- О, в этом отношении я нисколько не аристократ! Liberté, fraternité, égalité! {Свобода, братство, равенство! (фр.)} Говорю же вам: маркиз де Корневиль!
Не в титуле моя приманка, Отдать мне сердце согласись: Как для меня ты не служанка, Так для тебя я не маркиз!
-- Ах, не кричите! Ведь на весь отель слышно... И, наконец, Беляев... наконец... что вы в ней нашли?.. Ведь она уже... не так уже молода.
Он расхохотался во все горло.
-- А у нас, мерзавцев, есть на это пословица: "Из старых кур навар гуще!.."
Вышли мы не подъездом на улицу, а двором -- ив ворота. Отошли несколько влево, вдоль бульвара. Беляев свистнул. Подкатили от "Эрмитажа" лихачи.
-- Что делать, Лили? -- говорит он, подсаживая меня в пролетку. -- Уж такая моя веселая натура: люблю, чтобы в жизнь вплывало что-нибудь этакое... уродство некое... нелепое и смешное... гротеск!