-- По какому праву вы меня спрашиваете?
-- Вы слышали: по праву собственницы. Это наша фамильная вещь. Два года тому назад она пропала: была украдена... Мадемуазель, если вы не объясните мне, откуда вам достался фермуар, я вынуждена буду заявить...
Головокружение!.. Колонны вертятся... Огни, тысячи огней в люстрах пляшут... Оркестр Рябова будто переселился с эстрады ко мне в голову... Вентилов заметил, что меня шатает обмороком, начал говорить этой ведьме графине что-то умиротворяющее. Слышу, как сквозь сон:
-- Да, вы правы, перейдем... И пригласите мужа и того...
На хорах Собрания была комната, очень просторная и столько же невзрачная, под низким потолком. На студенческих вечерах в ней устраивалась "мертвецкая" -- курилка и пивной буфет, где пей, лей, пой, ори, речи говори, требуй конституции,-- ничто не запретно! В обычные вечера она пуста и уныла, служит для склада лишних стульев. Как-то вдруг очутились в ней мы: я, графиня Б., Вентилов, неизвестстный мне хмурый толстогубый, до меловой белизны выбритый пожилой господин в очень хорошем фраке с орденской розеткой в петлице, оказавшийся затем графом Б., и какой-то вкрадчивый и ласковый субъект с зоркими карими глазками, необыкновенно вежливыми манерами и почти умильною речью. Хотя я никогда раньше не имела дела с полицией, но сразу догадалась, что этот тип -- из Гнездникова переулка, и, должно быть, немаловажная фигура, потому что сиятельная чета относилась к нему довольно почтительно, как к ровне.
Вся эта компания расселась вокруг меня на стульях -- кроме, впрочем, Вентилова, он остался на ногах -- и принялась есть меня глазами. Пуще всех графиня: преотвратительно выпучилась -- помесь рака с жабой!..
Чинят мне форменный допрос, хотя Гнездниковский тип и предупреждает:
-- Вы не опасайтесь, это нисколько не формально, мы просто пытаемся выяснить обстоятельства дела в мирном и благоприятном для всех частном порядке и покончить это несомненное недоразумение ко всеобщему удовольствию.
Графиня выдула из своих крашеных губ шумный вздох, долженствовавший обозначать, что на исход дела ко всеобщему удовольствию она нисколько не надеется. Ух, как же я ненавидела в эту минуту ее -- носатую, пучеглазую, пыхтящую жабу в брильянтах, с ее двойным подбородком, жирною шеей, голыми плечами!..
Опомнившись от первого испуга и смущения, я сообразила, что увертываться нечего, надо признаваться по чистой правде. Конечно, я была совершенно уверена в том, что Галактион никогда не подарил бы мне вещь, доставшуюся ему из сомнительного источника,-- никогда не подвел бы он меня краденой драгоценностью. Сколько могла, толково изложила историю перехода фермуара в мои руки.