-- Я именно того и хочу,-- с гневной ядовитостью возразила графиня, метнув в меня молниеносный взгляд.
-- Извините, я не кончил... Потому что Елена Венедиктовна Сайдакова владеют им на совершенно законном основании. Я позволил себе преподнести им эту вещицу в день их рождения в знак моего глубочайшего к ним почтения и на правах давних дружеских отношений к их, всем известной и всеми уважаемой семье...
-- Мне нет никакого дела до того, в знак чего моя вещь украшает мадемуазель Сайдакову,-- резко оборвала графиня,-- и нисколько не интересно знать, какие вы имеете права на эту особу... Мне достаточно слышать, что вы, следовательно, снимаете с нее ответственность за присвоение моей вещи и переносите на себя. Я прошу вас запомнить,-- обратилась она к Гнездниковскому типу.
Тот почтительно сомкнул глаза: дескать, весь -- внимание и память!
-- Присвоение мною вашей вещи... -- с ударением продолжал Галактион, бросив вскользь. -- Если вещь была ваша... совершилось тоже в наизаконнейшем порядке. Тому назад два года она была мне вручена в обеспечение довольно крупного займа...
-- Вот как? Вы принимаете от воров в заклад краденое? -- перебила пылающая графиня.
Галактион перебил невозмутимым:
-- Если бы я мог подозревать, что залогодатель вор, а вещь краденая,-- возразил он, крепко подчеркнув слова "мог", "вор" и "краденая",-- то, конечно, не принял бы залога, а позвонил бы вот к ним,-- указал глазами на Гнездниковского типа. -- Но залогодателем являлось лицо, прекрасно мне рекомендованное и, насколько мне известно, родственное вашему сиятельству: Мануил Стефанович Антониеску...
При этом имени граф Б., до сего времени недвижный и мрачный, как истукан, встрепенулся и устремил на супругу довольно дикий и нельзя сказать, чтобы доброжелательный взор. Вентилов тоже оживился заметным любопытством. Гнездниковский тип оставался бесстрастно внимательным. А графиня в своих красных бархатах и оранжевых атласах как-то осела на стул и, побурев в лице, разинула рот -- выставку превосходнейших вставных зубов. Галактион докладывал:
-- Я оценил вещь в 1500 рублей, выдал под нее тысячу сроком на два месяца. Так как по истечении срока залогодатель не внес ни валюты, ни процентов и затем в продолжение года не подавал никаких признаков своего существования, то, выждав все законные и сверхзаконные, по любезности, льготные сроки, я оставил фермуар за собою. Несколько месяцев тому назад господин Антониеску явился ко мне с просьбою о новой ссуде. В ней я ему по некоторым соображениям отказал, но предложил выплатить ему разницу между оценкою и старою ссудою под фермуар, с тем, конечно, чтобы продажа была оформлена юридически. Господин Антониеску с радостью согласился и, получив 500 рублей, выдал мне соответственный документ. Вещь хранилась у меня до сей зимы, а затем я, как уже докладывал вам, имел честь и удовольствие поднести ее находящейся здесь Елене Венедиктовне Сайдаковой...