Покраснел до белков глаз.
-- Ты забываешься, Елена!
-- Нет, это вы забываетесь, кузен!.. Что придумал?! За границу... в глухую провинцию... еще и стихами из "Горя от ума" убеждает... Да что я вам -- Софья Павловна Фамусова, что ли, чтобы так вот и поехать вам "подалее от этих хватов, в деревню к тетке, в глушь, в Саратов"?! Извините, не намерена! У меня в Саратове-то тетки-то нет!..
-- Но у тебя есть брат в Уфе...
-- Которого вы потрудились любезно известить о моих московских "скандалах"... К брату Павлу я не поеду...
-- Почему?
-- Потому, что он занимает в Уфе видный педагогический пост. Воспитателю юношества сестра-содержанка не ко двору. Если я здесь, в Москве, где миллион жителей, оказываюсь неудобна для вашей семьи, моих сравнительно дальних родственников, то уж брату-то Павлу в какой-то Уфе, где каждый все знает про каждого, ославленная сестра повиснет жерновом на шею... А я брата Павла люблю и совсем не желаю портить ему положение и карьеру!.. А еще, если хотите знать, почему я никуда не поеду,-- потому, кузен, что я женщина с самолюбием и не намерена уступать всякому "бабью-дамью" поле без боя. Не желаю своим исчезновением подтвердить все их подлое вранье. Чтобы вслед мне ползло шипение: "Ага! Струсила! Сбежала!.."
Кузен-профессор уехал, страшно недовольный, едва кивнул мне на прощание. И, уже одеваясь на уход, преподнес довольно зловещую угрозу:
-- Ты, Лили, становишься на скользкий путь. Смотри, чтобы он не привел тебя к такой точке, когда расстаться с Москвой тебе придется в зависимости уже не от собственного твоего выбора, а по принуждению...
-- Это с революционерами бывает,-- огрызнулась я,-- а я политикой не занимаюсь...