-- Да, она забылась, я знаю. Но все же -- "пошла вон"... Ты же не госпожа ей, Лили... Прости, но при всей нашей дружбе и близости мне кажется, что в этом доме право сказать кому-либо "поди вон" имею одна я...
-- А мне кажется, что мы дошли до границы, когда ты испытываешь большой соблазн осуществить свое хозяйское право на эти милые словечки... надо мною!
-- Это неправда. Напротив, я всячески желаю удовлетворить тебя. Даже если бы ты была не совсем права. Если тебе угодно, я заставлю Мотю извиниться...
-- Чтобы она еще больше возненавидела меня и начала еще глубже подкапываться под меня? Благодарю, не надо.
-- Да чего же ты, наконец, хочешь от меня, Лили!-- вскричала Элла с нетерпением. -- Я не понимаю!
-- Я тебе сказала: или она, или я.
-- И сама же ты сказала дальше, что я Мотею пожертвовать не могу. Сестры Татаркины могут лгать на меня за это какие угодно пошлые комментарии -- ты знаешь, что они будут лживы и пошлы,-- но не могу. Мы молочные сестры. Вместе выросли, жизнь прожили. Она -- моя привычка, самая прочная, органическая. Не могу.
-- Значит, так тому и быть. Сказано -- сделано. Прощай, Элла.
-- Надеюсь, до свидания, Лили?
-- Нет, прощай! Ушла.