Прощай, город Одеста,
Ты наша карантин!
Завтра нас погонят
На остров Сахалин...
А мы с Черненьким -- иголка с ниткой,-- куда он, туда я, куда я, туда он. Богом не венчаны -- черт веревочкой связал: обоим одна судьба -- неразлучные. Одна смерть разлучит. Коли его на Сахалин, так я в сопровождающие. Нельзя, не позволят -- сама кого-нибудь зарежу, а за ним уйду.
Говоря это, Елена Венедиктовна, вся пылающая, с глазами, налитыми синим огнем, была прекрасна. Помолодела на двадцать лет. Залюбовался я даже ею. Совсем сошла с нее на минутку стареющая, изношенная Лиляша -- выглянула давно отмершая Лили Сайдакова.
-- Давно вы с ним? -- спросил я осторожно.
-- Да уже девять лет, десятый пошел... Прочно!-- с почти девически стыдливою гордостью улыбнулась она. Но в ту же минуту и нахмурилась.-- Прочно, да не совсем... Я последние свои женские годы доживаю, а он -- молодой... Годов пяток еще авось, Бог даст, продержусь, а там -- что ему, бойцу-удальцу, со старухой-то? Уйдет... Старость молодости -- не попутчица!
-- Гм... а сами -- как?
Она залпом осушила стопку вина, ударила своим обычным жестом нервного возбуждения ладонью по столу и с большою бодростью произнесла: