Он так усердно и свирепо ругал себя, что я против воли чуть не улыбнулась. Но он не заметил.
-- Четыре часа утра было. Вошел в дружеский дом, смею назвать, дом благодетелей своих, честным и преданнейшим человеком. А в пять оказался против них подлецом из подлецов, злодеем, каторжанином!.. Как же не черт-то, Елена Венедиктовна! Непременно он, окаянный, тут работал.
-- Ах, бросьте вы эти пошлости! Что вы меня морочите? Так вот я и поверила, что вы в черта верите!
-- Этого я не знаю, не могу вам объяснить, Елена Венедиктовна, верю я в него или не верю. Конечно, насколько я имею образование, хотя малое, на медные деньги и больше от собственного усердия и разумения, существование рогатого черта я отрицаю. Да что же, Елена Венедиктовна? "Черт" ведь это -- так, глупое мужицкое слово. Может, оно и совсем не то обозначает, и черт, выходит, не то чтобы "черт", а иное что-то... Этакое, над чем, знаете, верь в него или не верь, а не посмеешься!.. Как вам угодно, а есть в мире некоторое -- как бы вам лучше сказать? -- овладение, что ли... Извне на человека нападает, и Боже тебя сохрани зазеваться -- попустить, чтобы оно к тебе в нутро пробралось! Пиши пропало, тогда ты -- весь его! В один момент не станет у тебя ни своих мыслей, ни воли, ни характера, не человек ты, а чертова игрушка!.. И вчера, Елена Венедиктовна, это самое овладение -- называйте, как хотите,-- поиграло нами обоими... жестоко поиграло!
-- Пьяны были оба,-- возразила я с нарочною от брезгливой злобы грубостью,-- пьяны были, вот и все ваше "овладение"!
Шуплов раздумчиво покачал головою.
-- К сожалению, для себя не могу того принять, Елена Венедиктовна. Я совершенно не был выпивши, что называется, ни в одном глазу. Да если желаете знать правду, то я в маскараде и пил-то самую малость, больше вид делал, будто пью, а то вино либо в пепельницу сливал, либо на пол сплескивал.
Я насторожилась.
-- Это зачем же? Драгоценное, однако, признание! Значит, вы нарочно, умышленно споить меня хотели?
-- Помилуйте! -- возмутился он, но с большою кротостью. -- Как подобное могло вам в мысли прийти? После всей-то моей пред вами откровенности? Если бы я такие подлые намерения имел, разве бы я теперь в этой моей вчерашней хитрости открылся пред вами? Лукавил, потому что вы мне пить приказывали, а не хотел вам противоречить... нельзя было вчера вам противоречить, Елена Венедиктовна!..