Обваренные ноги Наташи, конечно, не так ужасны и отвратительны, как глаза Глостера, "студень гнусный", выдираемые герцогом Корнваллийским, а брань Реганы, когда она повисла на бороде Глостера, с избытком стоит жаргона освирепевшей Василисы. Вой Наташи продолжается несколько мгновений, а вспомните-ка получасовые стоны "Ганнеле", когда ее играла Озерова. А пыточная сцена в "Тоске"? А "Саломейский алькад"? А "Эдип" с выдранными глазами?
Я читал, что один из современных авторов вытащил на сцену операционный стол и в течение целого акта держит публику в трепетном ожидании хирургических впечатлений. Пьеса премирована...
Если так, если все это возможно, терпимо, допустимо, то за что же вы взъелись на Горького, господа? Чем Горький виноватее других? Почему одному Горькому кричите вы:
-- О, закрой ее обваренные ноги!
* * *
После провала (?) "На дне" в Петербурге столичная критика принялась усиленно прославлять "Власть тьмы" Л.Н. Толстого, не забывая каждый раз с язвительностью прибавить, что -- вот-де драма! Не чета иным прочим нынешним пьесам с героями из отребий рода человеческого.
"Власть тьмы", разумеется,-- произведение вдохновенное, мощное, часто подъемлющееся до шекспировых высот.
-- Дальше? -- как сказал бы Барон. А дальше:
-- И все очень хорошо знают, что "Власть тьмы" -- великое произведение, и никто против того не спорит. Время поединков за "Власть тьмы" осталось позади нас. Эта пьеса уже отжила боевой период борьбы за существование; она пришла к апофеозу, она -- в пантеоне, стала классическою. А между тем у критиков такой тон, словно им приходится "Власть тьмы" от кого-то или от чего-то защищать, будто на славу "Власти тьмы" сделано кем-то какое-то злоехидное покушение.
"Власть тьмы" -- вещая деревенская драма, но и в ее черных недрах трепещут уже зародыши будущего городского "На дне". Разве кочующий между городом и деревнею Митрич -- не кандидат на дно? Разве он был бы чужой и лишний в компании никудышних людей костылевской ночлежки? А жена Митрича?