-- В таком случае вам должны были бы приятны быть встречи с эмигрантами,-- они ваши единомышленники,-- зачем же вы от них бегаете?
-- Стыдно... На мне одна юбка, хоть и чужая, прокатная, триста лир стоит. Я в шелковом белье хожу. А вы посмотрели бы, как они живут, что едят, где спят... Вы можете вообразить себе жизнь на двадцать франков в месяц? В большом-то городе? почти столице?
-- Вы шутите, Рина!
-- А вот -- останьтесь в Милане подольше: я вам покажу... сколько хотите! И не думайте, чтобы все лишь мелюзга какая-нибудь, незаметность, бездарность, пушечное мясо, как говорится. Нет, есть тут один... был у вас там на родине большой человек, деятель, из вождей, его имя по всей Европе в газетах прошло... А здесь прозябает без языка и без работы. Здоровьишко сквернейшее. Жена, ребенок. Чем живут,-- и сами не знают. Падают откуда-то какие-то 50 франков в месяц. Как хочешь, так и обернись. Накорми, одень, обуй, под крышею надо жить. Зимы здесь суровые. Чувствуете, какой туман. Пронизывает до костей. Ночи длинные. Ведь вот скоро пять, а до рассвета еще долго, долго... Вы сытый, богатый, не можете даже вообразить себе, что значит холодному и голодному человеку ждать солнца в такую ночь. Для вас-то солнце -- только наслаждение, а для бедняка оно и печь, и лампа. Да! Как же мне в горностаевой накидке такому бедняку признаться? Я стараюсь находить ему время от времени кое-какую работишку через моих знакомых мужчин, но -- показать ему, что я русская? Да я умру со стыда! Ни за что на свете!
Они свернули с Corso {Улица (ит.).} в переулок -- San Pietro al Orto {Сан-Пьетро на Востоке (ит.).}. На углу от дома -- едва они минули -- отделилась, словно скульптурное украшение вдруг отлипло от стены,-- маленькая кривая фигурка пожилого мужчины, скрюченная, в пелерине, какую обычно носят, в холодную пору года, мещане северных итальянских городов.
-- Однако за нами как будто кто-то следит? -- заметил Вельский Фиорине.
Она быстро обернулась и закричала резко и сердито на миланском наречии:
-- Фузинати! Опять комедии? Что вы ползете сзади, как убийца? Неужели вы воображаете, будто мы вас не видали, старый бездельник?
Кривой человек подкатился, как мячик, и униженно закланялся под фонарями, держа на отлет круглую шляпу.
-- Я ждал лишь, чтобы спросить вас, синьорина, в котором часу вы разрешите завтра...