Ну, напоминать себя ему, я, конечно, не стала, а просто отрекомендовалась, как московская поклонница.
Пригласил к столику. Села. Сижу -- как на иголках. Потому что надо мне у него денег попросить,-- а как ее начнешь -- с незнакомым-то человеком, который тебя где-то как будто видал,-- этакую антрепризу? Но он, спасибо, сам помог,-- опытный человек, насквозь видит.
-- Проигрались?
-- Совершенно.
-- Видел я, как вы золотые швыряли... Только вмешиваться неприлично в чужую игру, а то следовало бы вас дернуть за локоть. Как дитя... Разве так здесь играют?
-- А как же?
-- Как... как...
И расхохотался.
-- Не знаю, как, но во всяком случае так, как я, тоже не играйте. Потому что я за неделю здесь уже восемь-десять тысяч франков спустил без системы, теперь систему одну пробую... должно быть, остальные двадцать спущу.
Подходит к столику другой русский--черненький такой, в бородке, красивый господин, только лицом желт очень, улыбается прилично и равнодушно, словно ничто на свете уже не может его удивить, и говорит актеру: