-- Представь себе: я сейчас чуть не сделался богатым человеком... Все на красной проухивал,-- только что на черную перешел, ан, красная-то и вышла. Если бы выдержал характер, большой капитал бы загреб...
-- А теперь? -- спрашивает актер.
-- А теперь не можешь ли ты мне дать un petit bleu? {Синеньких? (денежных купюр; фр.).} Надо послать домой телеграмму, чтобы прислали денег на отъезд. Ну и покуда тоже существовать надо же как-нибудь? Будучи органическим существом, имею физиологические потребности.
-- Нет,-- отвечает актер,-- пятидесяти франков я тебе не дам. И не потому, чтобы жаль или у меня их не было, но потому, что принцип: когда сам играю, денег взаймы не даю,-- этак можно счастье взаймы отдать.
-- Ну, братец, как ты играешь, от тебя скорее несчастье займешь. Был ли когда-нибудь случай, чтобы ты выигрывал?
-- Да! Говори! А вот, может быть, именно в тех-то пятидесяти франках, которые ты у меня просишь, оно и сидит, мое счастье?.. Когда ты видал, чтобы игрок давал взаймы? Вот кончу свою серию, выиграю тысяч триста,-- тогда бери не то что пятьдесят франков, но хоть пятьдесят тысяч.
-- Спасибо,-- говорит черненький,-- к тому счастливому времени я сам рассчитываю быть в полумиллионе и, если хочешь, тебя смогу ссудить даже сотнею тысяч... А пока...
-- А пока, если тебя уж так дочиста выпростали, можешь столоваться здесь за мой кредит. Он у меня безграничен... Привыкли, что езжу прогорать из года в год.
И оба хохочут, словно у них миллиарды в кармане. Так что с соседних столов унылые немцы какие-то, в бриллиантовых запонках, отдавшие рулетке франков по двадцати каждый, стали даже смотреть на наш стол с ненавистью.
Однако я, слыша слова актера, что, играя, он взаймы по принципу не дает, отдумала просить у него денег. Посидела для приличия несколько минут, встала, пошла в отель. Слышу: