-- Эх, ну словно тебе не все равно? Под крышей будешь. Не бойся, в обидное место не поведу. Знакомая тут у меня есть, пансион для девиц приезжающих содержит, устроит тебя...
Вижу, что глаза у него бегают, и спрашиваю прямо:
-- Сводня, что ли? Рассвирепел, вспыхнул...
-- Дура! За кого ты меня принимаешь? Я ей -- благодеяние, а она...
Но тут же и смяк, и стих. Бурчит:
-- Ну и сводня. Что ж, что сводня? К принцессе Бельджойозо тебя вести, что ли? Так не примет! не беспокойся, мой друг. Конечно, тварь: была девка, разбогатела, теперь промышляет вашею сестрою, прогоревшею... Да! Когда-то с меня тысячные куши рвала! Десяти лет нету, как она для меня публично на столе danse du ventre {Танец живота (фр.).} танцевала... А вот теперь... Пойдем, пожалуйста! Чего тебе? будешь ты сыта, одета, обута, денег на игру получишь малую толику, комнату прекрасную Мари-Анет даст тебе -- все в кредит... Ну, конечно, работать заставит... Пойдем! И я, старик, не останусь без выгоды, куртаж с нее, шельмы, сорву за то, что привел тебя... Пойдем! помоги старичку... будь добрая девушка... Я тебя когда-то в вине купал... Сделай такое одолжение! Меньше двадцати франков не помирюсь, вот тебе мое слово... А то к мадам Фридолине уведу... Да! Двадцать франков -- и никаких разговоров!.. Что ж? Девушка красавица, свежая... школы какой... Двадцать франков и шабаш!
-- Вы, господа, можете верить мне или не верить,-- это ваше дело, но даю вам слово мое, клянусь вам всем, что мне свято: если я тогда встала и пошла за ним, то исключительно потому, что охватила меня страшная жалость к нему, этому горемычному человеку, когда-то удившему меня в белом вине на приманку сторублевых бумажек,-- такие у него ноты в голосе звучали, когда он о двадцати франках говорил, что во мне вся кровь закипела и к лицу прилила, и слезы на глаза выступили.
"Будь, что будет!" -- думаю. Пойду, посмотрю. Закабалить себя я не позволю,-- не такая я теперь уже наивная дурочка, как была, да и трудно это с иностранкою, до консула-то недалеко... А зарок, действительно, приходится нарушить: надо же как-нибудь выйти из положения невозможного и перебиться до получения денег из России. Не пропадать, же на улице, как собаке, покуда жандармы, бесчувственную, подберут, да вон, уже и сейчас мне есть хочется, а к утру я от голода совсем волком взвою... Главное же,-- пусть этот несчастный не думает, что я какая-нибудь неблагодарная. Конечно, из того, что он на нас тогда, будучи в богатстве, денег перешвырял, я ни грошиком не попользовалась: все поделили Адель и старуха Рюлина,-- но все-таки был же он великодушен и щедр, а вот теперь дрожит голосом при одном помышлении о двадцати франках... Доставлю же ему двадцать франков эти! Куда ни шло, где наше не пропадало и была не была! Это все равно, что нищему милостыню подать.
Повел Бастахов меня переулками. Ведет и все ворчит себе под нос о двадцати франках. Давно, должно быть, у него их в кармане не было.
Переулки очаровательные, розами заплетенные, из-за оград пальмы подымаются, плющи по ним вьются... Чудо! Вижу все это в первый раз и изумляюсь: