"Подвальная барышня" была главною и постоянною поилицею-кормилицею таких обманных муштровщиц-педагогичек. Подите, бывало, в какой-нибудь петербургский клубный маскарад,-- средней руки, из приличных. Если к вам подходила маска с довольно складною речью, любительница распространиться о чувствах языком переводного бульварного романа, охотница ввертывать в разговор заученные французские словечки с русским, но не совершенно скверным произношением и пересыпать громкие фразы стишками, с обязательным примечанием в скобках: "как сказал Бальмонт", "как, помните, у Брюсова",-- вы могли держать верное пари, что вас интригует "подвальная барышня", недавно покинувшая "пансион с музыкой" и не успевшая позабыть его недолгую и нехитрую муштру. А для поверки стоило прислушаться: как только этакая маска разгорячится, увлекаясь своим умным красноречием, то и пойдут у нее скользить с языка предательские "тротувар", "ропертуар", "еронавт", "велисапед" и даже "фрыштик" -- этот ужасный двухсотлетний любимец петербургских полунизов.
Журфиксы -- помощник экзекуторовой дочки -- для подвальной барышни были недостижимы по дрянности квартир и патриархальной старозаветности родителей. Но их заменяли Летний и Таврический сады, Александровский сквер, гулянья Михайловского манежа и Народного дома, позже -- кинематографы. Была подвальная барышня, как голь, на выдумки хитра: знакомилась и дружила с хористками, статистками, швеями на театре, горничными актрис. А потому, поискать, то у нее всегда найдется в сумочке театральная контрамарка: она, что называется, легла и встала в цирке и кинематографе; она торчала, как своя, за кулисами, была вхожа завсегдатайницею в плохенькие клубы; капельдинеры контрабандно пропускали ее на свободные места:
-- Только для вас-с, потому как знаю ваше упоение к искусству-с.
Она слышала Собинова, Шаляпина, обожала Северского, Вертинского, над ее кроватью были пришпилены фотографические карточки Насти Вяльцевой и "Асточки" Нильсен. На вечеринках у подруг она танцевала танго и кэк-уок. Следила по газетам, какие вышли в свет новые модные танцы, какие предвидятся сенсационные фильмы, а также -- кто в "Петербургской газете" назван "о азар" из столичных красавиц на последнем посольском балу и в каких эти озорные дамы были туалетах.
3
Шаляпин отпел, танго оттанцовано... Домой! Короткая, волшебная сказка жизни кончена; ждет скучная, скверная, скудная правда. Подвальную барышню подвозят,-- бывает, что на заводском рысаке, а то и, подымай выше, на ролсрой-се,-- к громадному корпусу "ведомства". Стыдясь перед провожатыми обнаружить свое плебейское жилье, она выходит на углу, бежит-ныряет в ворота,-- и вот он вновь, родимый подвал!
О как он душен, грязен, тесен! как противно храпят за перегородками соседи! как тошны отголоски интимной семейности, наполняющие эти вековые, промозглые от дыхания плебейских поколений своды!..
Лежит подвальная барышня на своей жесткой и не слишком-то опрятной постели, лежит бессонная, нервная, возбужденная, смотрит во тьму лихорадочными глазами, думает:
-- Да, разве это жизнь?!
-- Хрр... хрр... хрр...