-- Марья... хрр... Маша... супруга... Машенька...
-- Хрр... хрр... хрр...
-- Жизнь-то там, откуда я сейчас пришла, а это -- черт знает что! Не люди -- свиньи... Как бишь Собинов пел-то? Да!
В блаженстве потонули...
В бла-жен-стве по-то-ну-ли...
-- Опять подлецы грязным бельем весь коридор завалили? Продохнуть нечем...
-- Хрр... хрр... хрр...
-- Супруга... Машенька...
-- Господи! Да неужели же на всю жизнь здесь? Нет, довольно! Нет больше никакой моей возможности! Уйду я от вас, свиней, уйду, уйду, уйду...
Куда? Да не все ли равно? Лишь бы туда, где нет храпящих, бормочущих, целующихся с женами соседей, не ревут благим ночным матом золотушные ребятишки, не пахнет мокрыми детскими пеленками и устоявшимися щами... Туда, где сияет электричество, гремит оркестр, ходят нарядные дамы, называемые "о азар", и мужчины в смокингах с гвоздикой или орхидеей в петлице... Туда, где, если не сам Собинов, то, по крайней мере, граммофон, напетый Собиновым, победоносно поет о двух счастливцах, для которых -- звезды, море и весь мир: