-- Порода хорошая!-- хвалилась собою Адель.-- Здоровая, южная кровь!
-- Но ведь маменька ваша, сказывают, была из волоколамок,-- вот, что летом приходят малину убирать? -- язвила ее Ольга Брусакова.
Адель невозмутимо возражала:
-- Зато родитель француз, провансалец. Он до сих пор служит главным управляющим у графини Лотосовой... то есть числится и жалованье отличнейшее получает, а уж какая может быть в его годы служба! Графине восемьдесят пять, ему семьдесят... развалины!.. Так,-- награжден свыше меры в воздаяние за прежнюю любовь и заслуги. Она его, говорят, у самой Ригольбоши отбила и в Россию увезла!.. Замуж за него хотела выйти, да граф развода не дал, а когда он помер, уже и охота прошла.
Адель выросла у Полины Кондратьевны за дочь и, кажется, никогда с нею не расставалась. Она была единственною привязанностью Рюлиной, женщины без родственников, совершенно одинокой. Старуха даже ревновала ее, если у Адели заводилась какая-нибудь неделовая дружба. Влюблена Адель, по собственному своему признанию, не была ни разу и ко всякому амурному томлению относилась с большим презрением {Ломброзо, 314-320. (Femmes de marbre)}.
-- Блажь!
-- Ну а вдруг влюбишься?
-- Нельзя влюбиться. Глупое слово! Может только блажь найти.
-- Ну хорошо, пускай блажь!.. Как ты будешь, если блажь найдет?
Адель усмехнулась.