-- Однако, парень, у тебя это обмозговано!..-- с почтительным любопытством рассматривала его Буластова.-- А вдруг не перевенчают?
-- Ейную веру приму.
-- Н-ну-у?!
Буластиха только качала головою.
-- А лучше бы ты свое это баловство прекратил. Такой прекраснейший молодой человек и из себя картина... Плюнь! Одна она что ли? Среди каких красавиц живешь...
-- Не желаю...-- угрюмо мурчал Федор, изучая носки сапогов.
-- Ах, черт бровастый! Ну хочешь: прикажу, чтобы жила с тобою?
-- Не желаю... чтобы приказывать...
-- Тьфу!
К "гостям" Федор Фраскиту не ревновал, а если ревновал, то хорошо скрывал скрипение своего сердца: ремесло ведь!-- но ни один "жилец", никто из мужчин-завсегдатаев, часто вхожих в буластовский вертеп, не смел и подумать об ухаживании за Фраскитою. Классическая трепка, которую корпусный "слон" задал жильцу Ваньке Кривуле, легендарным предостережением огласилась по всем квартирам.