-- Стыдно!-- вырвалось у Маши.
-- Слушайте-ка лучше, как я поступила бы на вашем месте,-- зашептала Катерина Харитоновна.-- Я бы урвалась как-нибудь из дома или из квартиры да больше уж и не вернулась бы...
-- Паспорт мой у нее...
-- Паспорт -- ерунда! Паспорт она обязана отдать. Если задержит -- на то мировые в Питере сидят, через полицию можете требовать. Паспорта задерживать нельзя. Врешь! Отдашь! До суда доводить не потерпит!.. Ну, конечно, Буластиха вам не спустит, изсрамит вас как нельзя лучше... да перед кем? Перед участковым, да агентами, да доктором? Небось, брат! большого шума поднять не посмеет: самой дороже!..
-- А что должна-то я ей?
Катерина Харитоновна присвистнула.
-- Должна? Нашли о чем говорить. Нынче и регистрированных проституток долгами запугивать не велено,-- а ваш долг -- какой же долг? Весь дутый и ничего не стоящий! {Елистратов, 18 Золотарев, 66--68. Живарев, 22.}. Вы думаете, она осмелится предъявить ваш документ ко взысканию? Нет, матушка! Говорю вам,-- самой дороже! Рискует многим! Хорошо! Она предъявила ко взысканию, а вы объявляете документ выданным безденежно. Выманили, мол! силою взяли! Дело-то перейдет в уголовный порядок. С вас все равно взятки гладки, потому что вы голы, как церковная мышь, а ей надо доказать, почему это и как она передавала своей лектриссе... ведь вы при ней лектриссою, что ли, числитесь:
-- Лектриссою.
-- Неважное кушанье!.. Черт знает что! Лектрисса при бабе, которая за всю жизнь свою, конечно, ни в одну книгу не заглянула, да еще вопрос, знает ли она грамоте-то -- дальше, чем нацарапать свое имя и фамилию... Хорошо-с. Что такое лектрисса? Горемыка -- максимум на тридцать рублей в месяц, чаще на двадцать, на пятнадцать, а то и за комнату и стол... Почему же вы вдруг оказались в глазах госпожи Буластовой такою кредитоспособною особою, что она отвалила вам экую уйму денет взаймы без всякого обеспечения? Помилуйте! Да это самому глупому и близорукому прокуроришке в глаза ткнет, в чем тут суть,-- такая ясная видимость... Пойдет ли Прасковья на подобный риск? что вы! Она себя бережет и соблюдает до крайности, чтобы никакой прицепочки-ниточки на себя не дать. Ведь ежели расшевелить наш муравейник, так ей будет каторги мало. За исключением векселей этих дурацких, вы чисты пред нею? уголовщины за вами нет?
-- О нет, этого нет!