Спустя несколько дней Ольга навестила Машу. Вид у нее был совсем уже другой: холодный, равнодушный.
-- Я к тебе сегодня по делу,-- сказала она, глядя в пространство, мимо лица Маши.-- Ты, помнишь, говорила, что хотела бы познакомиться с Полиною Кондратьевной? Ну, Аделька эта... помнишь, которую мы встретили на Невском? Насплетничала Полине Кондратьевне три короба, какая ты красавица и симпатичная, и теперь моя старуха совсем взбеленилась: вынь ей да подай -- привези тебя в гости... Взяла с меня слово, что ты у нее непременно будешь... Уж поедем, пожалуйста, а то она меня заест...
-- Отчего же нет? -- отвечала Маша.-- Я очень рада... Вот только ты -- как?
Ольга пожала плечами.
-- А мне-то что? -- возразила она с искусственным равнодушием.
-- А помнишь: ты меня предостерегала, чтобы я ни в каком случае не знакомилась с твоею крестною?
Девица Брусакова стала густо-малиновою и захохотала деланным смехом.
-- Ах, ты вот про что... Тогда? Ну об этом можешь забыть... Тогда я была сама не в себе... Она мне, за одну штуку, страшно обидную сцену сделала.
-- Я так и поняла, что это было несерьезно,-- тоже засмеялась Маша.
-- Ну, конечно, несерьезно...-- вяло подтвердила девица Брусакова.-- Поедем.