-- Да, этот выигрыш и ликвидация дела дают мне недурные средства,-- спокойно согласилась Адель.-- Мы сейчас покончили с Прасковьей Семеновной относительно обстановки и прочего... Эх, Люлю, бедняжка! Если бы ты оставалась еще у нас! Теперь была бы свободна!.. Все насмарку! Понимаешь? Все!
-- Бывает счастье, да, видно, не для нас!-- пробормотала бледная, с мучительно сжавшимся сердцем Маша.
Адель оглянулась, не подслушивает ли кто, и, выразительно глядя в глаза Лусьевой, сказала тихо, но внятно:
-- У вас тут есть одна... Катерина Харитоновна... Знаешь? Ты с нею посоветуйся... рекомендую!
Маша встрепенулась и насторожилась.
-- Я уже говорила...
-- Тем лучше. Баба умная, слова на ветер не скажет, когда не пьяна. Жаль, что это с нею редко бывает... Ну, а теперь -- до свиданья или, правильнее будет, прощай! В Монпелье ты вряд ли попадешь; а я в Петербург не скоро... пожалуй, что и никогда. Ну его к черту!
-- Постойте... подождите... минуточку!..-- цеплялась за нее Маша.-- Ну,-- а Ольга -- что? Как она поживает?
Адель слегка поморщилась.
-- Ты о какой Ольге? О Брусаковой, что ли? Об Эвелине? Ну да, конечно! Я забыла! Ведь вы друзья были, как два попугая... inséparables... {Неразлучные (фр.).} Ну, с нею плохо!.. Пакет ее я, конечно, уничтожила, но ей от того не легче. Она в Швеции, в лечебнице для алкоголиков...