-- Кто говорит? а? что? Громче!
-- А?-- отозвался ему знакомый начальнический тенор.-- Боится? Чего боится?.. А?.. Что в сумасшедший дом?.. Ха-ха-ха! Вот чудачка!.. Да-да-да... Однако, это любопытно, что вы говорите... Да-да-да-да-да-да... Это подтвержда-ет...
-- Куца же прикажете устроить ее, ваше превосходительство?-- возопил с отчаянием полицеймейстер: возня с Марьей Лусьевой надоела ему, что называется, "до шпенту".
-- Ну... поместите ее в каком-нибудь приличном отеле!.. Да-да-да... Разумеется, в отель!.. Адрес сообщите Софье Игнатьевнье... Она так добра, желает заехать... Ну, и маленький надзор... на всякий случай...
Телефон замолк.
Поместиться в отеле Марья Лусьева согласилась сразу и с радостью.
-- В отель я не боюсь... Только не в "Феникс"... мне стыдно...
-- В "Золотом олене" можно... Вы уж, Матвей Ильич, будьте добренький -- оборудуйте это, а я -- к его превосходительству...
-- Очень рад.
Как скоро Марья Ивановна оказалась на новоселье, в коридоре гостиницы появился неизвестного звания и полупочтенной наружности господин. Он много шутил с прислугою, по-видимому, давно и отлично его знавшею, очень интересовался электрическим освещением, внимательно и подробно, раз по десяти, изучал железнодорожные расписания на стенах, театральные афиши и торговые рекламы и ни на минуту не выпускал из поля зрения дверь в номер Марьи Лусьевой.