-- Хоть убейте, не вспомню... Надо справиться у баронессы: у нее от него медицинское свидетельство есть и рекомендации к южным врачам... Кнабенвурст?.. Газеншмидт?.. Нет! Потеряла фамилию: немец какой-то известный.
-- Да-да-да-да! Престранная, однако, у нее форма помешательства! И откуда она все это знает и с такою обстоятельностью? Мне Матвей Ильич передал: в такой говорит последовательности и с такими подробностями... Просто, говорит,-- хотя мы и мужчины, но,-- извините уж, Софья Игнатьевна,-- даже и нашему брату-грешнику кое-какие новости открыла... Как это -- у нее? Где могла взять примеры? Леневская досадливо отмахнулась рукою.
-- Милейших тетушек благодарить надо! Филантропки умнейшие!
-- Боже мой!-- пошутил губернатор,-- не живем ли мы в последние времена? Софья Игнатьевна, королева филантропок,-- и вдруг -- против филантропии!
-- Позвольте, позвольте, mon général... Я сама филантропка, но все в меру: я возмущаюсь экзальтацией... Я тоже охотно покровительствую всем этим... падшим, помогаю им, чем могу, когда они раскаиваются, но брать pénitentes {Наказанных (фр.). } к себе в дом на попечение или прислугою, как делала покойная кузина Рюлина, но допускать их к общению с семьею,-- нет! извините, Порфирий Сергеевич! для этого я не имею довольно гражданского мужества!.. У меня дочери! Их чувства чисты, их мысли невинны, а вот вам образец, какой разврат могут втихомолку влить подобные госпожи в ум девушки... Я, конечно, далека оттого, чтобы приписывать этому все помешательство Маши, но не сомневаюсь, что, при других условиях, оно было бы менее... эротическое!..
-- Кстати,-- остановил ее губернатор,-- вы не думаете посоветоваться о ней с здешними врачами? Ведь у нас два недурных психиатра... К Тигульскому больных привозят со всей России...
Леневская остро взглянула на генерала.
-- По вашему тону,-- сказала она,-- я заключаю, что оно будет нелишним?
Губернатор пожал плечами.
-- Да, пожалуй!..-- возразил он,-- оправдательный документ в деле никогда не вредит.