-- А-га-га!
-- Я знаю барышню: она премиленькая... восточное что-то в типе... Отец ее, говорят, ростовщик или кто-то еще хуже, но согласитесь: за грехи родителей нельзя же отвергать детей...
-- Конечно, конечно... Значит, у Каргович она и ночевала?
-- Ну да!.. Там тоже теперь страшный переполох, потому что только теперь узнали... Она с вечера была совсем нормальная, это, очевидно, уже к утру с нею началось. Затосковала, вскочила с постели ни свет ни заря и умчалась домой...
-- Так-так.
-- Ну и вот: влетела бурею, грозит, дерется, кричит, произносит слова, о которых даже не подозревали, что она такие знает!.. бежит на улицу, в участок!.. Ну, вы знаете, что для людей старого века значит полиция!.. Страшнее землетрясения. Старухи мои совсем струсили, всякую память потеряли... Хорошо еще, что вспомнили о моем здесь существовании, и баронесса нашла меня в усадьбе... Иначе они, с перепуга, и впрямь домчались бы до Одессы!..
-- А там бы их и цап!-- засмеялся губернатор.-- Потому что отправлена телеграмма о задержании. Да-да-да-да.
Смеялась и Леневская.
-- А там бы их и цап! И на вашей душе был бы грех, потому что мои трусихи непременно умерли бы от страха!
-- Скажите, пожалуйста: кто ее лечил в Петербурге? Леневская подняла брови в недоумении.