Девушка продолжала так же резко и порывисто:
-- Меня зовут Марья Ивановна Лусьева. Я из Петербурга, приехала неделю тому назад. Я тайная проститутка и доношу вам на себя, чтобы вы дали мне желтый билет. Вот вам мой паспорт.
Драматический порыв Лусьевой, возбужденный тон ее речи, слишком заметная интеллигентность, общая пристойность всего ее, как говорят немцы, "явления", совсем несогласные с ее показанием, смутили полицейского.
"Дело неспроста",-- подумал он и спросил, избегая местоимений:
-- Из каких?
-- Я же дала вам паспорт,-- грубо рванула Лусьева.-- Там все прописано.
Подозрения помощника пристава, что дело не просто, увеличились, когда в паспортной книжке он нашел обозначение -- "дочь надворного советника", "дворянка", а в графе документов, на основании которых выдан вид, ссылку на аттестат одной из лучших петербургских гимназий.
-- Гм...-- сказал он.-- У вас прекраснейший документ. Как же вы это так? А?
Лусьева молчала, с нервною злобою терзая перчатку на руке. Посмотрел на нее помощник пристава,-- не в себе девка.
"Тут что-то мне не по чину разбирать,-- решил он про себя; -- чем мне самому влетать в эту кашу, пусть расхлебывает ее старшее начальство".