Адель строила строгое лицо.
-- Нет, нет... Полина Кондратьевна услышит, будет сердиться. Скажет, что мы вас развращаем... Она на этот счет такая prude... Женщина старого воспитания... Ей и генерал покойный анекдотами подобными надоел...
-- Их дома нет,-- спешит вмешаться любимая камеристка Рюлиной, русская красавица Люция, по паспорту ярославская крестьянка Лукерья Куцулупова, всегда фамильярно вертевшаяся в комнатах при барышнях,-- по фавору у хозяйки дома почти что в ровнях с Аделью.-- Их дома нет, уехали с визитами...
-- Ну, разве что дома нет.
Ольга Брусакова и этой Машиной дружбы не одобряла. О Жозе она выразилась кратко, но сильно:
-- Хуже Адельки. Мерзавка и предательница.
Это было до того не похоже на правду, что Маша возмутилась.
-- Господи! Что с тобою делается, Ольга? Ты мизантропкою становишься. Откуда это у тебя? Всех бранишь, ко всем дурные подозрения, злость, ненависть какая-то...
-- Как знаешь. Твоя знакомая, твое дело.
-- Ты с нею сама друг, даже на "ты".