-- А зачем покупала портрет?
-- Тут в аптеке соседней провизор был, очень похож: славный такой еврей, молоденький, круглолицый, куцрявый... ужасно как мне нравился.
-- И с провизором был роман?
-- Что! Не стоит внимания: всего два рандеву, а после его мамаша с папашею в Вильну выписали и женили на бакалейной вдове... Да! Влюбчива, дети мои! Что делать? Суцьба. Погибаю от влюбчивости. Весь мой глупый характер: не могу. У кого голова кудрявая,-- не могу. Сколько я от одного подлого актерья горя перетерпела, потому что, если мужчина средних лет очень аккуратно выбрит, против этого я уж никак не могу устоять. В одного влюбилась зато, что пиджак синий носил, очень хорошо сидел на нем... А он, дурак, возьми да явись на свидание в коричневом рединготе... ну и никакой иллюзии... потеряла настроение, прогнала.
-- А теперь кто у тебя, Жозя?
-- Инженер... преогромнейший, душки, мужчина... и все шампанское хлещет...
И Жозя, захлебываясь, повествовала, как и где она познакомилась с инженером, и какие приключения у них затем вышли.
-- Стой, Жозька, перестань,-- хохоча, обрывала ее Адель. С тобою договоришься. В голове у тебя дырки, ветер продувает, язык без костей... Разве можно входить в такие подробности? У, бесстыдница! Тут барышня сидит, слушает, ей этого нельзя...
-- Ну-у-у-у? -- отчаивалась Жозя.-- Ах я окаянная! Всегда увлекусь, забудусь... Вы, Люлюшечка, простите, не обижайтесь на меня, грешницу. Я ведь спроста.
-- Ну что вы, Жозя? Что это, право, какая вы, Адель? -- обижалась Маша.-- Разве я маленькая? Смешно не понимать.