-- Какое-то? О-го-го! Дурочка! Если этот Ремешко тот самый, то -- перед ним все шапки долой: архимиллионер. Понимаешь? О нем вот что рассказывают. Встречает он где-то, в клубе, что ли, тоже овцевода одного, хвастуна великого. А в лицо его, Ремешко, хвастун не знает, да и фамилию не расслышал, мимо ушей пустил. "Вы,-- спрашивает,-- чем занимаетесь?" -- "Я,-- скромно отвечает Ремешко,-- имею свое хозяйство, овцою пробавляюсь..." Хвастун давай ему вперебой расписывать про свое хозяйство, какое оно превосходное... Надоел. Ремешко спрашивает: "И много у вас овец?.." Хвастун говорит: "Двадцать тысяч. А у вас?.." Ремешко отвечает: "Овец не считал, но собак при овцах у меня вдвое больше..." Вот он каков, этот господин Ремешко!
Тот ли, не тот ли, но Ремешко действительно ухаживал за Машею очень скромно, почтительно, как человек хорошего воспитания и честных правил. Хотя он Маше не нравился, однако после родительского анекдота об овцах и собаках Лусьева стала поглядывать на архимиллионера с большим, чем прежде, интересом. Тем более, что архимиллионер не раз проговаривался многозначительными фразами, что жениться богатому на богатой без любви -- преступление. "Я женюсь только по сильной страсти; мой идеал--девушка, выросшая в небогатой, честной семье, неизбалованная, со скромными весами и привычками..." Адель при подобных заявлениях толкала Машу под столом ногою, и Маша мало-помалу выучилась в ответ на них краснеть, словно бы они именно к ней относились...
-- Вот будет у тебя сорок тысяч собак,-- ты нам все собаками заплатишь,-- острила Адель.
Острила Адель, острила Жозя, острила Полина Кондратьевна, острила сама Маша,-- все острили и смеялись. Ужасно много было в этом доме острот и смеха, а под смех и остроты Маша все забиралась да забиралась в кредит {Корнич, 29. Cutrera, 37--39.}.
Ольга Брусакова вмешалась было:
-- Не зарывайся, Марья! Серьезно тебе говорю: это скверно кончится. Ты Полины Кондратьевны не знаешь... Она с большими капризами...
-- Да ведь не у тебя беру,-- выучилась уже огрызаться Маша.-- Жаль тебе чужого? Что взяла, то и отдам...
-- Когда? Чем?
-- Ждут, не требуют,-- чего же мне заботиться? Я все помню: сколько, куда, кому, на что... Отдам.
-- То-то, надо помнить. Отдать, Машенька, придется. Будь ты Люлюша-Разлюлюша, а придется,-- в этом я тебя заверяю. И заставят тебя заплатить гораздо скорее, чем ты надеешься. Ты Адельке не верь, у нее свой расчет в голове.