Подарки -- вообще сила развращающая, но подарки кредитом опаснее других, потому что при них не так осязательно чувствуется благодарность к дарителю, менее смущается совесть даропринимателя. Что же, мол? Ведь не свое дает, ручается за меня только; я не подведу, ручательство оправдаю, расплачусь... Мало-помалу, день за днем, Маша Лусьева получила кредит в нескольких магазинах Гостиного двора, у парфюмера на Морской, у фруктовщика в Милютиных рядах, у очень солидного, хотя и русского, ювелира на Невском.
-- Ах,-- сама на себя ужасалась она,-- какая я негодница!.. Должаю, должаю и удержаться не могу... Вот -- как Жозя влюбляется, так я должаю... Словно демон меня обуял!.. Как буду отдавать?
-- Отдадите, милая,-- утешала Адель.-- Вот, даст Бог, выйдете замуж за богача,-- тогда мы с вас все и потребуем.
-- Так и возьмет меня богатый.
-- Такую-то красотку? Да вас у нас с руками оторвут. За миллионера отдам. Меньше -- не согласна.
-- Скромничает невинность!-- трунила и Жозя.-- А на кого Ремешко смотрит каждый вечер, как кот на сало?
Ремешко -- молодой и довольно представительный, всегда безукоризненно одетый господин, с драгоценнейшим солитером в булавке галстука -- бывал у Полины Кондратьевны довольно часто. Как-то раз Маша упомянула его фамилию у себя дома. Отец ее оживился:
-- Ремешко? Из каких Ремешков?
-- Не знаю. Адель говорит, что с юга откуда-то, овцеводство там у него какое-то особенное... Очень богатый человек.
Старик так весь и встрепенулся.