-- Какая-то Лусьева... Марья Ивановна...
Молодой человек даже покраснел от изумления.
-- Марья Ивановна Лусьева? Да это чепуха какая-то! Не может быть. Я Марью Ивановну Лусьеву прекрасно знаю. Это проезжая барышня остановилась в гостинице "Феникс", я только вчера был у нее с визитом. Тут -- либо самозванство и присвоение чужих документов, либо страшное недоразумение и несчастье. Это надо расследовать. Поедемте-ка, Тигрий Львович.
По дороге чиновник рассказал полицеймейстеру, что познакомился с Лусьевой случайно, на музыке в городском саду. Она была с теткою, в высшей степени приличною особою, которую рекомендовала как баронессу Ландио. Вчера, сделав прежним дамам визит в "Феникс", он убедился, что тетка и племянница -- женщины с состоянием: они занимают хороший номер, везут с собою в Крым собственную прислугу -- тоже весьма благопристойную русскую тетушку, что-то среднее между горничною и экономкою. На что-либо сомнительное, подозрительное, нечистое не было даже и намека.
-- Ну, стало быть, сумасшедшая,-- решил полицеймейстер.-- А знаете ли,-- мы едем мимо "Феникса": не завернуть ли к тетке-то? Быть может, она и не подозревает, что ее племянушка откалывает с безумных глаз. Предупредим. Все-таки, баронесса...
В "Фениксе" на вопрос столь официальных гостей о баронессе Ландио управляющий смутился и вместо ответа пренелепо сразу же заявил:
-- Я, ваше высокоблагородие, ни в чем не виноват. Документ у нее был в порядке.
-- Никто тебя ни в чем не обвиняет,-- возразил изумленный полицеймейстер.-- А разве что-нибудь случилось?
-- У нас ничего особенного не случилось,-- сказал управляющий,-- но только вот -- наш паспортист пришел сейчас из участка и говорит, будто бароншину барышню взяли в полицию и хотят записать в публичные.
-- Пустяки. Проводи нас к баронессе. Управляющий всплеснул руками.