Адель нервно подавала Маше счет за счетом.
-- Денежные катастрофы поражают людей, как молнии. Вы не успели опомниться, как кредит ваш -- уже на дне пропасти...
Маша видела на счетах фирмы знакомых магазинов, где она должна, и сердце ее сжалось.
-- Что же теперь делать? -- пролепетала она. Адель злобно мотнула головою.
-- Надо платить. Но -- чем, вот вопрос... не знаю!.. Не предвижу никаких поступлений. У нас до ста тысяч в долгах, и никто не платит... Я не про вас говорю,-- резко бросила она в ответ на робкое движение вспыхнувшей Маши.-- Что ваш долг? Капля в море. Заплатите вы, не заплатите,-- нам от того ни лучше, ни хуже не будет. Да и с какой стати вам платить свои гроши, когда другие так бессовестны -- не платят десятки тысяч? За что вам быть святее остальных?
Тон Адели -- даже не укоризненный, а какой-то необычайно свысока пренебрежительный, точно и в Маше, и в долге ее видела невесть какую ребяческую, даже недостойную разговора, мелюзгу,-- больно уколол Лусьеву. А Адель, сердито усмехаясь, поддавала жару:
-- Вот тоже Жозька... сумасшедшая... Можете себе представить? Как услыхала про нашу беду, сейчас же бросилась в ломбард, вся заложилась, осталась в одном платье... Пятьсот тридцать рублей принесла... Ну, спрашивается, на что нам ее пятьсот тридцать рублей? Конечно, благородно... Я всегда знала и утверждала, что другой такой души, как Жозя, не найти днем с огнем... Но -- какая польза? к чему?
-- Нет, Адель,-- твердо возразила Маша.-- Нет, это она прекрасно поступила, как должно... Всем нам надо так. Я уверена, Адель, что и вы сделали то же... что-нибудь очень хорошее.
Адель нахмурилась.
-- Я... что обо мне?! Если я не постараюсь для Полины Кондратьевны, то кому же? Мы с Люцией без башмаков останемся, а старухи своей не выдадим. Довольно предательниц и без нас...