Когда Маша уходила от Адели, Петербург для нее делился рюлинским домом на две резко распределенные половины: на белых агнцев, которые стараются всеми своими средствами и силами помочь бедной Полине Кондратьевне, как Адель, Жозя и Люция, и на смрадных козлищ, ничего не сделавших и не желающих сделать для своей благодетельницы, как (покуда) она, Маша, и, быть может, "вечная эгоистка" -- Ольга Брусакова. Сделав визит к последнему козлищу, Маша, действительно, нашла его возмутительно равнодушным к злополучию Полины Кондратьевны, от чего и пришла в величайшее негодование. Само собою разумеется, что Лусьева последовала великодушному примеру Жози и немедленно заложилась в ломбарде тоже до последней нитки. Вырученные сто восемьдесят четыре рубля -- жалкие крохи -- она принесла к Адели со слезами на глазах, понимая ничтожность своего даяния.
-- Вот... все, что выручила... больше не дают...-- сказала она и горько заплакала.
Адель нетерпеливо отмахнулась от нее.
-- Я говорила вам, Люлю, что это лишнее, возразила она довольно сухо.-- Во всяком случае merci {Спасибо (фр.). }. Но самое лучшее и умное, что вы можете сделать,-- возьмите эти деньги, займите у меня еще немного, сколько там следует, на проценты за полмесяца, как это водится, и выкупите ваши вещи обратно. Молодой девушке нельзя без этого, а сто восемьдесят четыре рубля все равно, честное же слово даю вам, нам не в помощь!.. Сами посудите: у одной Judith ваш долг на тысячу семьсот шестьдесят восемь рублей...
-- Что?.. Ах!
Маша в ужасе схватилась за голову. Адель сделала гримасу: "А ты, мол, легкомысленная дармоедка как полагала?" -- и продолжала:
-- Да. Почти две тысячи одной Judith. A Maurice? A Alexandre? A ювелир Карпушников? Что же тут сто восемьдесят четыре рубля? По пятаку за рубль... {Искусственная фабрикация долгов. Елистратов, 18. Кузнецов, 186. Cutrera, 37--39.}
Маша рыдала.
-- Вы убили меня, Адель! Я просто не знаю, как теперь глядеть вам в глаза... Я так несчастна, чувствую себя такою жалкою, неблагодарною... Но что же я могу сделать? Ничего, ничего, ничего...
-- Ну, это -- положим...-- пробормотала Адель, устремляя на нее загадочный, предлагающий взгляд.-- Сделать-то вы можете много, только захотите ли...