-- И вы согласились?
-- Да - что же делать?.. Необходимо... Да...
Воздел глаза и руки к потолку и пропищал высочайшим фальцетом:
-- Александр Валентинович, не будучи пророком, предсказываю, что вы окончите жизнь свою без штанов!
Эту курьезную сцену я даже позволил себе ввести в свой последний роман "Лиляша": уж очень она московски выразительна.
Мне кажется, Шубинской любил меня (сколько вообще он способен был "любить" человека, ему постороннего и не связанного с ним интересами), равно как и я никогда не питал к нему недружелюбного чувства, несмотря на все дурное, что на него мне наговаривали. Люблю людей талантливых, умных и острых, а он был и талантлив, и умен, и остер. Возможно, что его подкупало в мою пользу мое благоговейное поклонение гению Марьи Николаевны, которого искренность он очень хорошо чувствовал и не мог не ценить...
"Тайна сия велика есть", говорит о браке Апостол. Немногие браки столь оправдывают это изречение, как брак М.Н. Ермоловой и Н.П. Шубинского. Из всех артистических браков, мне известных, этот - самый странный... до непостижимости! "Вода и камень, лед и пламень"12 не столь различны меж собой своей взаимной разнотой, как разны были эти два существа и, казалось, так чужды одно другому, в вечной, однако, соединенности брачным венцом.
Я не знаю истории их брака и далек от мысли судить и оценивать их брачные отношения. Чужая семейная жизнь, как и чужая душа, потемки. Но это был единственный, на моей памяти, брачный союз, в котором я, будучи хорош и с мужем, и с женою, отлично и неизменно чувствовал, что и с ним, и с нею я хорош по отдельности, а никак не с обоими вместе.
Начать хотя бы с того, что мое личное знакомство с М.Н. Ермоловой возникло еще в первых 80-х годах, а с Н.П. Шубинским я познакомился только десять лет спустя - и не у него в доме, и не в театральном кругу, а в газетном мирке, сотрудничая в "Новостях дня", газете А.Я. Липскерова.
Для сего удивительного мужа Шубинской был полубогом: высшим оракулом мудрости, светскости, всех блистательных человеческих качеств в мире. У Липскеровых Шубинской был не только "своим", но и распоряжался чуть ли не более авторитетно, чем сами хозяева, типические "нувориши" из веселой комедии. М.Н. Ермолова - не знаю, была ли знакома с Липскеровыми, но в доме у них, в мое время, никогда не бывала. Жена-артистка и муж-адвокат вращались в совершенно различном обществе и, кажется, видались очень мало, судя по светскому вездесущию Николая Петровича, в противность домоседству Марьи Николаевны. Ее увидеть вне театра было чуть ли не более редкостно, чем белого дрозда, как говорили в старину, или синюю птицу, как стали после Метерлинка говорить теперь.