-- Покуда, однако, влетел не я, но кто-то другой...
-- Это ты про гимназию? Да, теперь пойдет переборка! -- со смехом сказала Зоя, выходя с прыжками из темной залы на свет в коридор.
-- Вот почему и предсказываю тебе Цусимское сражение с Симеоном.
-- Не за что. Меня не касается.
-- Ну да! Так я и поверил! Уж, конечно, зачинщица! -- говорил Модест, лениво влача за нею свои слабые ноги.
-- Напротив: умоляли, да не пошла, -- равнодушно возразила Зоя, входя в Модестову комнату.
-- Добродетель или благоразумие?
Она, забирая со стула газету, усмехнулась презрительно.
-- Я не маленькая, чтобы не понимать, чем эти лиги кончаются. Не ребенок -- так болезнь. Не скандал -- так шантаж. Терять себя за удовольствие пить пиво с мальчишками и слушать вранье, как один ломается Саниным, а другой Оскаром Уайльдом, pas si bête, mon chéri! {Не так уж я глупа, дорогой! (фр.).}
-- A Евино любопытство?