-- Два года я сидел, как в помойной яме. Только и глотнул свежего воздуха, когда ездил в Казань, по старикову же приказу, продавать дом.
-- Мерезов тогда был уже за границей?-- после некоторого молчания спросил Вендль.
Симеон опять пожал плечами: как, мол, этого не понимать?
-- Разве иначе я рискнул бы уехать? И то лишь потому решился, что мог приставить к кладу своему надежного дракона.
-- Любезноверную Епистимию?-- засмеялся Вендль.
-- Да. У нее к фамилии нашей -- собачья привязанность.
-- А к тебе наипаче?
Симеон тоже удостоил улыбнуться.
-- Ко мне наипаче.
-- Шаливали смолоду-то -- я помню!