-- Студенческих дней моих утешительница! -- презрительно скривился Симеон.
Вендль вздохнул.
-- Романтизм этот в ихней сестре как-то долго живет.
Симеон согласно двинул бровями.
-- И в девках-то из-за меня осталась. Горда была, что с барином любилась, так не захотела уже идти в чернь.
Примолкли и оба долго слушали тихий, мягкий бой столовых французских часов, изображавших Сатурна, тоскливо махающего над Летою маятником-косою, каждый отдельно думая свои отдельные думы.
-- Ты в ней вполне уверен?-- возвысил голос Вендль, и было в тоне его нечто, заставившее Симеона насторожиться.
Он подумал и отвечал медленно, с расстановкой:
-- Вполне верить я не умею никому. Примолкли. Симеон ждал, а Вендль конфузился.
-- Об этой казанской поездке твоей сплетни ходят, -- нерешительно намекнул он наконец.