-- Ты, когда решил раздеть Васю Мерезова, не учел его значения в городе, ты позабыл, что он всеобщий любимец...
Презрительно засмеялся Симеон.
-- Завтра я открою дом свой всякому встречному и поперечному, устрою разливанное море вина за обедом и ужином, наприглашаю гитаристов, цыганистов, рассказчиков из русского и еврейского быта, найму две-три тройки бессменно дежурить у моего подъезда -- и буду, если захочу, таким же любимцем... вдвое... втрое!
-- Сомневаюсь. Ты не из того теста, из которого вылупливаются общие любимцы. Тут надо тесто рассыпчатое, а ты... уксусный ты человек, Симеон! -- засмеялась она, сверкая живыми алмазами глаз и каменными огнями серег.-- Да и во всяком случае, это будущее, а Мерезова любят и в прошлом, и в настоящем.
-- Чем же я виноват, если для того, чтобы угодить вашему милому обществу, надо быть не порядочным человеком, а пьяницей, мотом и развратником?-- угрюмо откликнулся из табачного облака Симеон.-- На этих стезях бороться с Василием Мерезовым у меня не было ни времени, ни средств, ни охоты, ни натуры... Притом, -- презрительно усмехнулся он, -- наблюдая за любезным братцем моим, Модестом Викторовичем, не замечаю, чтобы способ Мерезова был уже так непреложно действителен. Негодяйства и беспутства в Модесте не менее, однако не очень-то красива его городская репутация. Скоро ни в один порядочный дом пускать не будут.
-- Чему же ты радуешься?-- холодно остановила его Эмилия.
И, так как он не отвечал, а только курил и дымил гневно, она покачала с грустью темным снопом волос своих, заставив сквозь ночь их блеснуть зелеными звездами изумрудные серьги.
-- Как вы, Сарай-Бермятовы, все ненавидите друг друга... Какая ужасная семья! Все одичали, озверели... Только Матвей да Аглая и сохранили в себе искру Божию...
-- Юродивый и блаженная, -- презрительно бросил Симеон.-- Виктора еще помяни! Не достает в коллекции.
-- Виктора я слишком мало знаю, -- грустно сказала Эмилия Федоровна, -- он всегда чуждался меня... А уж с тех пор, как я сошлась с Аникитою Вассиановичем, по-видимому, я совершенно утратила его уважение... Что же? Он прав. Мое общество не для таких последовательных ригористов...