Симеон сердито курил и зло улыбался.
-- Вот как в один прекрасный день, -- грубо сказал он, -- этот самый ригорист прострелит твоему Аниките его татарское брюхо, тогда ты достаточно узнаешь, что за птица этот господин Виктор наш.
Эмилия оглядела его с внимательным недовольством.
-- Удивительный ты человек, Симеон!
-- Ну и удивляйся, если удивительный...-- пробормотал он, бессознательно повторяя "Гамлета".
-- Очень удивительный: неужели ты не понимаешь, что ты вот сейчас на брата донос сделал?
-- Кому?.. Тебе?.. Ты, кажется, не генерал-губернатор, не полицеймейстер, не жандармский полковник, не прокурор...
-- Так ли ты уверен в том, что говоришь?-- остановила она его ледяным голосом.
Он, смущенный, умолк.
-- То-то вот и есть! Эх ты!..