Барышень она застала в комнате Зои, которая сегодня "проспала гимназию" и потому решила, что вставать и одеваться до завтрака не стоит.
-- Третий раз на этой неделе, Зоя! -- упрекала ее, сидя на постели в ногах, красивая, с утра одетая, свежая, бодрая, спокойная Аглая.
-- Наплевать! -- равнодушно отвечала Зоя, лежа, подобно сфинксу, на локтях и животе и скользя ленивыми глазами по книге, перпендикулярно воткнутой между двух смятых подушек, а ртом чавкая булку с маслом вприхлебку с кофе, который наливала из стакана на блюдце и подносила к губам барышни смеющаяся горничная Анюта, хорошенькая, стройная, с чистым и смышленым ярославским личиком блондинка.-- Корми меня, столп царства моего!
-- Как тебе не противно, право?-- заметила Аглая.-- Такая неопрятная привычка... Вон, смотри: подушку кофе облила... крошки сыпятся...
-- Это не я -- Анютка.
-- Да, как же! -- засмеялась Анюта.-- Во всем Анютка виновата! Сами Анютку головой под локоть толкнули...
-- Молчи, столп царства! Ведь знаешь: решено однажды навсегда, что я никогда не бываю виновата и всегда перед всеми права... А, наша собственная химия, мадемуазель Епистимия! -- приветствовала она вошедшую, посылая ей рукою воздушный поцелуй.
Когда женщины поздоровались и уселись, разговор у них пошел о плачевном событии вчерашнего вечера -- о том, как Зоя едва не погубила нового платья, облив его какао, а Епистимия Сидоровна спасла его, пустив в ход какой-то особенный, ей одной известный выводной состав... Вынули из гардероба платье. Пятно, хотя и на белом шелку, даже днем было едва заметно желтоватыми краями. Но Аглая и Анюта утверждали, что платье все равно недолговечно -- материя должна провалиться от выводной кислоты. А Епистимия защищала:
-- Никогда не провалится, барышни: кабы в моем составе была жавелева кислота, тогда, в том не спорю, обязательно должна материя провалиться, но я жавелевой кислоты не употребляю ни вот настолько. Потому что, скажу вам, милые барышни, ядовитых кислот на свете немного, но по домашнему нашему обиходу всех кислот кислее жавелева кислота.
Зоя захохотала и возразила, тряся непричесанною, в путанице белокурых волос головою: