-- Врешь, Епистимия Сидоровна. По домашнему нашему обиходу всех кислот кислее любезный братец мой -- Симеон Викторович.
От резкого ее движения книга упала на пол. Аглая нагнулась и подняла.
-- Havelock Ellis... L'Inversion sexuelle... {Хавелок Эллис... Половое извращение... (фр.).} -- недовольно прочитала она заглавие.-- Это что еще? Откуда промыслила?
-- Васюков принес... Хвалил, будто анекдотов много... Да врет: все давно знакомое... Нового не нашла ничего.
-- Ах, Зоя, Зоя!
-- Что, Аглая, Аглая?
-- То, что забиваешь ты себе голову пустяками...
-- Хороши пустяки! -- захохотала Зоя.-- Если это тебе пустяки... Впрочем, лучше обратимся к Епистимии: она тебе про пустяки анекдот расскажет... "Не гляди, душенька, это пустяки!" -- пропищала она, копируя кого-то из анекдота.
-- Нет уж, уволь.
-- Что вы, барышня Зоя! -- запротестовала и Епистимия с тенью бурого румянца на зеленых впалых щеках своих: она не любила, чтобы ее обличали в темном и грешном при Аглае.-- Нашли рассказчицу! Что и знала -- шалила смолоду,-- теперь, слава Богу, забыла.