-- Вы погубили, вы и помогите,-- с глубокою ласкою сказала она, притягивая девушку к себе за руку и заставляя ее опять сесть на кровать, и сама села рядом с нею, обнимая ее за талию.
-- Право, не вижу, чем я помочь в состоянии.
-- Да вот только тем, чего прошу. Не отказывайте наотрез.
-- Ты странный человек, Епистимия Сидоровна. Как же я могу не отказать, если этого не может быть, если я не согласна?
-- Барышня, милая, не уговариваю я вас соглашаться. Откажите. Бог с вами! Откажите, да не наотрез. Обещайте подумать. Срок для ответа поотложите.
Аглая задумалась.
-- Когда-нибудь ответить надо же будет,-- нерешительно сказала она.
Но и этого было достаточно ободрившейся Епистимии, чтобы убедительно впиться в нее не только словом, но и пальцами:
-- Детинька моя! Если вы его хоть полусловом поманите -- он три года ждать рад будет.
-- И три года пройдут.