-- Да ведь ты же развращал-то? Симеон хладнокровно пожал плечами.
-- Не все ли равно, кто? Разве я мог держать подле Аглаи или Зои какую-нибудь заведомо падшую госпожу? Я человек холостой -- что с меня взять? Жениться принципиально не хотел, содержанок иметь средств не имел, а проститутками гнушался и гнушаюсь. В таких условиях, конечно, какой выпадал женский случай на счастье мое, тот и брал. Это понятно. А если ты гувернантка, то блюди себя в доме честно, любовника не заводи.
Этого сюрприза Вендль не выдержал. Он завизжал от восторга и стал кататься по кушетке.
-- Отче Симеонтие, ты даже не подозреваешь, как ты великолепен.
А Симеон победительно и властно говорил:
-- Достаточно уже того скандала, что из нашего дома выпорхнула такая птаха, как Эмилия Федоровна Вельс.
-- Зато как высоко взлетела-то! -- заметил Вендль.-- Сейчас перед нею все головы гнутся.
-- Тем хуже, -- оборвал Симеон.-- Я человек нравственный. Мне девки вообще поганы. А уж когда не разобрать, то ли девка, то ли принцесса, -- тут совсем с души воротит.
-- Как же ты у нее бываешь и сестрам бывать позволяешь?
-- Делами связан с нею. Большими. Не позволь -- отомстит. Она ведь капризная. Деньгами не удивишь ее -- почтение подай. Ей это -- что Аглая у нее бывает -- дороже Каменного моста. Мне, конечно, претит... нож острый! Ну, да ненадолго. Тут...-- Он замялся, спохватился, подозрительно взглянул, но вспомнил, что Вендль -- это Вендль, и докончил:-- Тут одни маленькие счета кончить осталось... И аминь... Вам, madame, направо, нам -- налево... Конец!