-- Да... так вот, видишь ли, -- заговорил Симеон, все так же не глядя в ее сторону, -- видишь ли...
-- Покуда ничего не вижу, -- возразила женщина.
Тогда Симеон рассердился, побурел лицом и отрубил с грубым вызовом:
-- По городу в трубы трубят, будто мы с тобою украли завещание, которое дядя оставил в пользу Васьки Мерезова.
В иконописном лице не дрогнула ни одна жилка. Епистимия чуть поправила бледною, узкою, точно нерасправленная лайковая перчатка, рукою темно-серый платок на острых плечах своих и спросила:
-- Так что же?
-- Я не крал, -- проворчал Симеон, продолжая избегать взглядом лица ее, и наклеил марку на конверт.
Епистимия улыбнулась, задрожав острым подбородком.
-- Значит, вам не о чем и беспокоиться, -- сказала она -- Кто вор, того и печаль.
Но Симеон ударил ладонью по столу.