А он грозил ей пальцем и голосом:
-- Пойдешь за сокрытие завещания куда Макар телят не гонял.
Епистимия под платком своим передернула острыми плечами.
-- Какое мое сокрытие?-- все тем же ровным тоном сказала она.-- Документ понимать я не могу. И грамоте-то едва смыслю. Велел мне покойный барин бумагу хранить -- я и храню, покуда начальство спросит.
Симеон даже ногою топнул.
-- Опять -- покуда! Дьявол ты жизни моей!
Епистимия продолжала тихо и ровно:
-- Кабы еще я в вашем нынешнем завещании хоть в рубле помянута была. А то напротив. По той, мерезовской, бумаге покойник мне тысячу рублей награждены! отписал, а я, дуреха, и понять того не смогла -- не предъявляю. Это и слепые присяжные разобрать должны, что моей корысти скрывать тут не было ни на копейку.
Горько и притворно засмеялся Симеон:
-- Что тебе теперь тысяча рублей, когда ты с меня что захочешь, то и снимешь!