-- Ой, что вы!.. После этакого-то крика?.. Да я -- лучше в берлогу к медведю... Нет уж, видно, до другого раза. Я за чужие грехи не ответчица... Прощайте, Модест Викторович, до приятного свиданья... Попадешь ему в таком духе под пилу-то -- тогда от него не отвяжешься. Иван Викторович, до приятного свиданья... Лучше мне побежать домой.
IV
Виктор вошел к брату Матвею не стуча. Матвей не любил, чтобы стучали. Он говорил, что стук в дверь разобщает людей, как предупреждение, чтобы человек в комнате успел спрятать от человека за дверью свою нравственную физиономию, -- значит, встретил бы входящего как тайного врага. Между тем человек всегда должен быть доступен для других людей и никогда не должен наедине с самим собой быть как-нибудь так и делать что-либо такое, что надо скрывать от чужих глаз, чего он не мог бы явить публично.
-- Однако ты сам всегда стучишь, -- возражали ему товарищи.
-- Потому что не все думают, как я. Я не считаю себя вправе насиловать чужие привычки и взгляды. К тем, кто разделяет мои, в ком я уверен, что это не будет ему неприятно, я вхожу не стучась...
-- Чудак! Но ведь ты же не знаешь, кто стоит за дверью... Ну вдруг женщина, дама? А ты между тем в беспорядке?
-- Я не делю своих отношений к людям по полу. Если меня может видеть мужчина, может видеть и женщина.
-- Ну, друг милый, это не согласно с природою, как ты всегда проповедуешь, а против природы: и птицы, и звери -- все самцы для самок особо прихорашиваются.
-- Да, -- строго соглашался Матвей, -- но когда? В период полового возбуждения.
-- Да, бишь... извини... ведь ты у нас принципиальный девственник.