Но Матвей зажал ладонями уши и говорил:-- Ненавижу я интеллигентскую надменность вашу. Баре вы. Важнюшки. Где вам подойти вровень к простому человеку! Грубин пожал плечами.
-- Как тебе угодно, Мотя, но -- что тупо, того острым не назовешь.
-- Хорошо тебе с прирожденною-то способностью! -- возразил Матвей.
-- Не доставало еще, чтобы мы увязли в прирожденности идей! -- захохотал Немировский, а Клаудиус молча улыбнулся с превосходством.
Но Матвей стоял посреди комнаты и, потрясая руками, говорил:
-- Вы дети культурных отцов. Ваши мозги подготовлены к книжной и школьной муштре в наследственности образовательных поколений. За вас ваши батьки и деды сто лет читали, учились, писали. А когда какой-нибудь Григорий Скорлупкин полезет из тьмы к свету, он -- один сам за себя работает, никаких теней помогающей наследственности за ним не стоит, его мозг действенный, мысль прыгает, как соха на целине: здесь -- хвать о камень, там -- о корень.
-- Позволь, Матвей! -- остановил Грубин.-- Двоюродный брат Скорлупкина, Илья, -- такой же темный мещанин. Однако с ним -- говорить ли, читать ли -- наслаждение.
-- То есть тебе нравится, что вы распропагандировали его на политику! -- возразил Матвей.
-- Положим, не мы, а твой брат Виктор, -- поправил точный Клаудиус.
Матвей же, грустно усмехаясь, продолжал критиковать: