Тифлисская Пасха с грохочущим Метэхом, ракетами с Вэры и св. Давида, с выстрелами из каждого садочка, с незримыми ангелами, ходящими по золотой цепи из Мцхета на Казбек и обратно... Говорят в Тифлисе:
-- Курам водам пил - наш будыш!
Есть в Грузии что-то неотразимо захватывающее - и навсегда.
Я не видел Тифлиса уже больше 30 лет, а часто тоскую по нем, как по своей родине. Хорошо там. Все хорошо. Земля и люди, небо и виноград.
Имена человеческие, кончавшиеся на "дзе" и "швили", прежде всегда звучали приятно в ухе моем. При "царизме" некоторый диссонанс вносил генерал Думбадзе, о котором я во время оно написал сатирический очерк "Джигит". Не человек был, а какая-то новая система одушевленного скорострельного пистолета. А теперь имена на "швили" столь компрометированы товарищем Coco Джугашвили, что даже он сам предпочитает, чтобы его ругали тов. Сталиным.
Пока я был молод, мне редко удавалось провести Пасху дважды в одном и том же городе. И скачки все - не узенькие: Македония - Минусинск - Вологда - Париж - Италия... Невольно образовалась суеверная привычка загадывать вперед: в следующем-то году, мол, куда же меня, вечного при всех режимах эмигранта, еще занесет судьба? "Странники есмы и скитальцы в сей жизни..." В старости засел что-то слишком крепко в итальянской пустынной глуши. В преддверии каждой новой Пасхи помышляю:
-- А русскую-то Пасху даст ли Бог вновь видеть? Литературно писать Пасху трудно. Надо верить, т.е. чувствовать воскресшего Христа как трепещущий символ единения восторженного человека с пробужденною природою. А много ли в литературе таких верующих людей? В большинстве русские изобразители Пасхи либо более или менее искусные декламаторы и притворщики под веру, им чуждую, либо Пасха для них - лишь далекий и красивый фон, на котором возникают и проходят интересующие их прекрасные поэтические фигуры.
У Чехова, величайшего русского художника-реалиста и совсем не религиозного мыслителя-материалиста, есть чудесные пасхальные рассказы второго типа. Декламировать же и притворяться он не умел, не хотел, да и других отучивал... Мне от него один раз сильно досталось за пасхальную легенду с хорами серафимов, аккордами небесных арф и Христом в освещении голубых, розовых и золотых лучей.
С пасхальными рассказами бывают удивительные приключения. В редакцию "России" один гусь принес мне повествование, в коем преталантливо изображал Рождество Христово. Говорю:
-- Душа моя, вы праздники перепутали.