-- Ах, черт! Из святочной залежи осталось!..
Покойный московский журналист Родзевич был изумительный труженик, газета поглощала его целиком. Работая, он становился совсем человеком не от мира сего. Однажды в пасхальную ночь он сидит себе в редакции да правит гранки. Входит Дорошевич, в то время еще маленький городской репортер.
-- Христос воскресе, Иван Иванович!
-- Ну, что же? - ворчит Родзевич. - Дайте в хронику заметку строк на пятьдесят.
Не одни беллетристы смешивают рождественскую ярмарку рассказов с пасхальною. Случается запутаться в двух праздниках и утомленным христославам. Помню в местечке Смеле старика-протопопа. Пришел на Рождество с крестом и затянул благолепно-тонким голоском:
-- Ангел вопияше благодатней... Ужаснувшийся причт хватает протопопа за ризы:
-- Батюшка, Рождество! Батюшка, не Пасха, а Рождество! А батюшка не внемлет и тянет:
-- Чистая Дево, радуйся, и паки реку: радуйся!..
-- Батюшка, Рождество!
Наконец услыхал.